С одной стороны, Церковь сама должна решать – использовать ей чужую трагедию для доказательства превосходства своих ценностей или не использовать. Церковь все же изначально и по определению ставит себя именно на вершину нравственной пирамиды общества – с чего бы ей добровольно отказываться от роли руководящей и направляющей силы. С другой стороны, в начале третьего тысячелетия как-то неловко забывать о наличии у общества каких-то прав и интересов. Церковь крайне не любит, когда ей пытаются запретить навязывать свои суждение обществу, но что поделать, если в "штатном расписании" современного мира нет места для "руководящей и направляющей", а назойливые попытки руководить воспринимаются как насилие.
Глупо заставлять религиозные структуры выбирать между Богом и народом, но эта дилемма de facto уже давно признана действующими на Западе конфессиями. Сейчас нет смысла останавливаться на том, как эта проблема решается (на мой взгляд, чаще всего решается дурно) – но важно отметить, что в России она не решается вовсе.

Нельзя не отметить и того, что у государственных и окологосударственных структур в России вообще отсутствует стимул к поиску компромисса с обществом, поскольку они всегда были склонны максимально ограничивать свободу личности и не привыкли уступать в том, что считают своим. В этом смысле проблема компромисса власти, РПЦ и, пожалуй, мусульманских структур с обществом имеет для России особое значение. Смешно звучит "компромисс власти с обществом", но в России надо говорить именно о компромиссе, потому что под "диалогом" авторитарная власть традиционно понимает односторонние уступки со стороны общества.

Поиски такого компромисса вроде бы начались в последние советские и первые российские годы, но затем последовала обратная реакция, которая, усиливаясь, теперь грозит полностью столкнуть Россию с европейского пути развития. Здесь нельзя не отметить одно кажущееся противоречие. В постиндустриальную эпоху обнаружилось, что Запад, провозгласив своей целью заботу о человеке, неожиданно усилил государственное давление на личность. Однако такое давление всегда (идет ли речь о печально известной своими крайностями защите детей от родителей, о неслыханных прежде запретах на демонстрацию своей религиозности или же о политкорректном "новоязе") ставит своей целью именно защиту личности. Можно сколь угодно долго иронизировать над тем, как либерализм в полном соответствии с законами диалектики дошел до частичных ограничений свободы, но было бы крайне безнравственным закрывать глаза на то, что в самой России проблема чужих прав и чужих свобод не ставится толком ни государством, ни обществом. Об этом тем более следует помнить тем, кто радуется чужим несчастьям. А публичная демонстрация такой радости, считавшаяся неприличной даже в те недалекие времена, когда представители власти стучались в двери граждан "с улыбкой скверной", теперь становится едва ли не обязательной частью новой идеологии. "Было недосуг нам вспомнить про Христа" от Пермской епархии стоит в одном ряду с "людей можно понять" от Екатерины Андреевой или с "заслуженной пулей" Зорану Джинджичу от теледиктора "России".

Привычка радоваться чужим бедам, как это ни странно прозвучит, стала косвенным следствием разрушения советской идеологии, на смену которой пришли не liberal values (это выражение быстро стало ругательным), а примитивный культ силы.

Если оружием советского человека официально считалась идеология, то российская власть на глазах изумленной Европы вытащила из бабушкиных сундуков замшелую александровскую максиму про армию и флот. Люди, пережившие противостояние двух великих держав, не знали слова "пиндос" – оно появилось после. Не были в такой чести, как сейчас, и атрибуты культа силы: Сталин, Дзержинский, оружие. Этот культ силы особенно опасен именно тем, что прежде он обуздывался с помощью силового же идеологического диктата, а теперь его просто нечем тормозить. Такая грустная диалектика.

Традиционные структуры (а в России к таковым следует отнести не только Церковь, но и государство, потому что оно опирается на силу – как грубую, так и опосредованную системой негласных общественных табу, а не на договор с обществом) должны уступить часть своих полномочий. Альтернативы компромиссу нет. Точнее, альтернатив – как грязи, но, какими бы разными ни были формы государственного лавирования, в конечном итоге все равно приходится или сжигать еретиков или менять свои представления о ереси.




Полный текст скандального «реквиема»

Только веселится всюду пермский хам

Закружилась в брейке «лошадь-хромоножка»,
Потолок пылает, всюду едкий дым.
Наливай скорее, выпьем на дорожку,
Что ж, не вышел праздник – люди, «Мы горим!»
Восемь лет поили в этом заведенье,
И сюда в «Хромую» мы охотно шли.
Позабыли церковь с праздником Введенье,
Братскую могилу в кабаке нашли.
Не помог сегодня нам святой Никола,
Было не досуг нам вспомнить про Христа,
Шли мы на Голгофу, с водкой, кока-колой,
Всласть повеселиться, словно нет поста.
Гаснет свет, мы скачем, в жутком полумраке,
Время на секунды – дьявольский забег.
Вот и финиш – двери, гонгом – крики в страхе,
Жаль, не добежала сотня человек.
Извините, мамы, папы, нас простите,
Вас мы не послушали, в прочем, как всегда,
А сестру с братишкой сладким угостите,
Пусть в стаканах будет чистая вода.
Не судите строго, милые, родные,
Много лет до старости мы желаем Вам,
Соберитесь в храме в эти выходные,
Чтоб склонить колени и припасть к гробам.
Передайте деткам, чтобы жили дружно,
В этой жизни трудной Бог поможет им.
А еще часовню нам построить нужно,
Чтоб струился к небу лишь кадильный дым.
Господам скажите, облеченным властью,
Что, забыв про совесть, в «Лошади» паслись.
Божий суд настанет, будет беспристрастен,
Не помогут взятки, сколько б не брались.
Вновь рекою горе разлилось у Камы,
Видно наломали мы в Прикамье дров.
Позабыли «Боинг» сребролюбцы, хамы.
Стала Пермь столицей бед и катастроф.
Звери на могилах ночью грозно воют,
И никто не строит по погибшим храм.
И Собор старинный скоро не откроют.
Только веселится всюду пермский хам.
Закружился в брейке город-хромоножка,
Новый год встречает в кабаках народ.
А калек в больницах еще кормят с ложки,
И еще не кончен нашим жертвам счет…
А.Ш. и П.А.М.

Комментарии (2)

Коша - 15.01.2010 Браво, церковники! По бойцам, погибавшим в Чечене не было столько шоу-шуму и гонки самолётов-санитаров, как по клубным гулякам и гомикам! Как будто герои-пионеры мологвардейцы в борьбе с фашистами погибли! Веселье - это риск и адреналин, а как вы думали! Всё равно эти ребята ушли бы от наркотиков и СПИДа!

Макс - 14.01.2010 Это обычная МИРОВАЯ практика у религиозных структур. Вот новости по теме из США. http://top.rbc.ru/politics/14/01/2010/361401.shtml Знаменитый американский телепроповедник Пэт Робертсон, который в 1988 году пытался выдвинуться в президенты США от Республиканской партии (среди его соперников были будущий глава Белого дома Джордж Буш-старший и будущий министр обороны Дональд Рамсфельд), заявил, что землетрясение на Гаити, в результате которого погибли десятки тысяч человек, стало наказанием этой стране за "сделку с дьяволом", а в 2005 году он назвал разрушительный ураган "Катрина" и террористические атаки на Нью-Йорк и Вашингтон "божьим наказанием" за разрешение абортов. Вдобавок он в прямом эфире радовался тяжелой болезни премьер-министра Израиля Ариэля Шарона. Все это, однако, не мешает П.Робертсону оставаться ведущим популярного ток-шоу "Клуб 700", которой идет по религиозному телеканалу CBN и транслируется как на США, так и на Канаду.

Ваше имя:

Комментарий:

Введите код, который Вы видите на рисунке