Удар по корпусу

Российская адвокатура переживает непростые времена. С одной стороны, власть резко ограничила полномочия суда присяжных, чем урезала возможности защиты. В свою очередь, Министерство юстиции РФ подготовило проект закона, лишающий адвокатов финансовой самостоятельности . Похоже, что следующим шагом государства будет «чистка».

И "зачищать" будут весь адвокатский корпус, вплоть до возбуждения уголовных дел. Похолодание сравнивают с «эпохой каратаевщины» - жесткой прокурорской кампанией против адвокатов, прокатившейся по стране в 1980-х годах. Сам Владимир Каратаев, старейший следователь российской прокуратуры с 40-летним стажем работы, так не считает.

С Владимиром Каратаевым мы встретились, когда ветеран Генпрокуратуры привез в Правительство РФ письма с предложениями по оптимизации работы следственного аппарата. Сам заслуженный следователь ныне живет в Екатеринбурге. Но, как признался сам Каратаев, ему не привыкать к кочевым странствиям. Минимум четверть века он провел в командировках по всему бывшему СССР, расследуя уголовные дела государственной важности. В том числе такие громкие, как узбекское хлопковое дело, и дело «Мосторга». С первых минут разговора я понял, почему Владимира Каратаева преступники и коррупционеры прежних времен считали «бичом божьим». Энергии следователя и сейчас хватит, что бы упечь за решетку десяток хлопковых баронов, и ювелирных королей.

- Владимир Иванович, Дума последними изменениями в законодательство планомерно подпиливает ножки у адвокатской «табуретки». В чем причина немилости?

- Государство поняло двуличность адвокатуры в российских условиях. С одной стороны адвокат – это законник. С другой: человек, ежеминутно преступающий закон. Я написал письмо президенту Дмитрию Медведеву: «Ни о какой серьезной борьбе с коррупцией не может быть и речи, пока на следствии будут присутствовать адвокаты. Я мог бы привести сотни примеров, когда они занимались подстрекательством к даче чиновникам взяток». Сам адвокат не может быть взяточником – он не должностное лицо. Но он главный посредник между чиновником и деньгами. Кто не слышал от адвокатов намеков, что у них есть друзья в суде? Или в милиции, в прокуратуре, на высоких административных постах?

Учитывая законные и незаконные методы, «объем» адвокатского влияния на исход судебных дел сегодня огромен. Что его урезать и был принят закон об отмене судов присяжных. Присяжные, простые люди, легко клюют на циничные адвокатские уловки. Особенно, если кого-то из них успели запугать, или подогреть деньгами. В делах государственной важности это недопустимо.

- Интересно было бы узнать, в чем проявляется адвокатский цинизм?

- Цинизм был особенно заметен в прошлые годы, когда еще не ввели мораторий на смертную казнь. Один из московских адвокатов, назовем его Т. – он сейчас здравствует и процветает – вел дело приговоренного к смертной казни. Парня уже расстреляли, а Т. еще долго тянул с несчастной матери деньги, обещая спасти жизнь сыну.

Другой адвокат родителям осужденного на смерть прислал из Москвы телеграмму: «Добился изменения приговора». Те на радостях перечислили ему огромную сумму, на которую он неделю кутил по ресторанам. Формально этот господин не соврал: он действительно добился мелочной поправки в приговоре, что не повлияло на исход дела – расстрел.

Мне лично стыдно за наших адвокатов, а общаться за сорок лет работы прошлось не с одной сотней. Иных мне удалось спасти от мести. Помню, на одном из процессов известнейший адвокат П. (Падва) задавал свидетельнице неприличные вопросы. Муж женщины в это время был в зале суда. Он так взбесился, что решил П. убить, за оскорбление супруги. Хорошо, об этом узнали в прокуратуре, я поговорил с мужиком…. В общем, никого он не убил.

П. иначе проучили – ограбили. Воры залезли на балкон его квартиры. Там они нашли «в заначках» столько рублей и долларов, что комнаты не стали взламывать. Решили: джек-пот уже сорван.

- Вы можете вспомнить историю так называемой «каратаевщины»?

- В 1980-е годы, по указу тогдашнего Генпрокурора СССР Александра Ренкова, в Москве собрали бригаду для расследования дел адвокатов – были основания рассматривать их практику как преступную. Бригаду следователей возглавил я. Мы вели около полусотни дел, но успели осудить только четверых адвокатов: Бойко, Пичугину, Полиэктова и Даниляна. Акция сорвалась, потому что нас жестко прессовали. В «Правде» профессор Валерий Савицкий громил следователей как душителей свободы. «Безвинно обиженных» адвокатов поддержал секретарь ЦК Анатолий Лукъянов.
Насколько они были «безвинны», можно судить по делу Тиграна Даниляна.

Он был адвокатом Акифа Алиева, который сидел тогда в Мурманском СИЗО. Этот тип в тюрьме вырвал глаз своему сокамернику. Брат садиста, миллионер из Кировобада, подкупил двух оперативников в СИЗО, и через Даниляна заставил их дать ложные показания. Якобы, глаз вырвал кто-то другой. Адвокат привозил операм деньги, бочки с коньяком, дарил их женам драгоценности. К счастью, один из заключенных, некто Кузнецов, написал кровью записку о беспределе в камерах, и наудачу выбросил ее из автозака – это и позволило установить истину. Данилян был арестован.

Но всю адвокатскую ораву посадить, увы, не рискнули. Это показалось нелиберальным. После моего доклада Генпрокурору РСФСР Емельянову о массовых преступлениях в адвокатской среде, подстрекательстве к получению и даче взяток чиновникам, нашу бригаду расформировали. Мне выдали 100 рублей премиальных, а другим следователям из бригады по 50. Награда! Вот тогда-то Генри Резник и придумал термин – «Каратаевщина». Так он назвал нашу зачистку.
Хочу подчеркнуть: после расформирования моей бригады, в Москве, за все эти годы не был арестован ни один адвокат! Хотя, честнее они не стали.

- Возможно, «бурные девяностые», с их обилием уголовных дел, способствовали повышению уровня адвокатской грамотности и профессионализма?

- В 1990-е годы адвокаты очень тесно сотрудничали с руководством преступных группировок. Хотя, вроде – законники, должны были понимать, что страна стоит на грани криминальной войны и развала. В Екатеринбурге я лично предупреждал адвоката Георгия Степаненко: «Не давай браткам советов, не поймут – подвесят за язык. Главное, не бери с них много денег: убьют». Он консультировал «уралмашевских» бандитов. Только мы с ним поговорили, Степаненко убивают – не послушался… Через некоторое время было покушение на председателя президиума Екатеринбургской областной коллегии адвокатов Владимира Смирнова – в него стреляли прямо в здании мэрии. Оба преступления остались нераскрытыми. Следователи в приватных беседах мне прямо говорили: «Не хотим возиться с этой сволочью».

В некоторых случаях адвокаты сознательно берут на себя ответственность за эскалацию преступности. Помню, в Каменск-Уральском арестовали уголовного авторитета Афанасьева. Он обещал показать, где тайник с оружием – автоматами Калашникова и гранатометами. Мы приготовили конвой, машину, но тут приехала его адвокат, Светлана Заяц, и тихонько написала записку: «Откажись от поездки». Мол, не бери на себя лишних статей. Афанасьев дал задний ход. Схрон, между прочим, нами до сих пор не найден. В кого выстрелит это оружие? Самому Афанасьеву адвокат не слишком облегчила участь: авторитета вскоре убили сокамерники.

- Не стоит всех представителей адвокатской профессии обвинять огульно. Многое зависит от конкретной личности.

- Именно в этом проблема. В США в адвокатуру очень сложной отбор по профессиональным и моральным качествам человека. У нас же адвокатскую лицензию может получить кто угодно. Действующее законодательство не запрещает вести адвокатскую практику проштрафившимся ментам, опозорившимся прокурорам... Они и валят в адвокаты скопом. А в адвокатуре занимаются привычным делом: мошенничеством и бытовым рэкетом. Зачастую требуют от заключенных продавать квартиры. Якобы, за такую огромную взятку их наверняка освободят. Осужденные из тюрем пишут: «Мама продай квартиру!» Мама продает, а деньги идут в карман адвокату.

Повторюсь: институт адвокатуры в российских условиях – это институт посредников между деньгами и чиновниками, а также между заключенными и волей. Но российские правоохранительные органы боятся их прижимать. То-то шум поднялся, когда испанская полиция арестовала адвоката Александра Гофштейна!

- В прокурорской среде уже созрели предложения по реформированию «неудобного» института?

- Есть две идеи, как реформировать этот остров анархии. Первая: адвокату надо придать статус должностного лица. Это уголовная ответственность, это прозрачные доходы. Следователь, по окончании дела должен выяснять у родственников арестованного, какую сумму денег и за что они передали адвокату.

Второе предложение: адвоката необходимо отстранить от участия в предварительном следствии с момента задержания. Подозреваемый сейчас боится адвоката больше, чем следователя, прокурора и суда. Элементарный пример: бандит, член ОПГ, хочет рассказать следователю, что в банде верховодят Мишка и Гришка. Но он молчит, потому что на допросе присутствует адвокат, нанятый на деньги мишки-гришки! Обо всех показаниях он доложит главарям. Ляпни лишнее, убьют в камере еще до суда. Адвокаты создали себе имидж этаких святош-духовников, борцов и человеколюбцев, а на самом деле крысятничают, причем – по обе стороны баррикады.

«Не будем менять Конституцию под Каратаева»

Мнение известного адвоката Елены Левиной:

«Каратаевщина», с моей точки зрения — это «охота на ведьм». Владимиру Ивановичу очень хочется вернуть 1980-е годы, когда была сделана попытка превратить защитников в «карманных адвокатов». Болванчиков, которые не будут открывать рот там где не надо, не будут спорить, не будут заявлять ходатайств... Делать только то, что прикажут инстанции облеченые властью — сладствие и прокуратура.

Давайте разберем его предложения «упорядочить остров анархии» с точки зрения законности.

Первое. Отстранить адвоката от участия в предварительном следствии? Как это согласуется с принципом равенства участников процесса? Уголовно-процессуальный кодекс говорит о том что в любом процессе участвуют две стороны — обвинение и защита. Конституционные гарантиии государства таковы: любой человек, чьи права нарушены, или делается попытка их нарушить, имеет право на адвоката с первой минуты. Может, нам надо изменить Конституцию и УПК под Каратаева?

Беззаконие и безобразие, которое творится на следствии может остановить только профессиональный защитник. Он барьер между мощным аппаратом следствия, с огромным арсеналом мер воздействия, и несчастным человеком. Если убрать фигуру адвоката с предварительного следствия, нарушений будет гораздо больше. На этапе задержания, и это не секрет — показания выбивают любыми средствами. Прежде была такая практика: подозреваемого задерживали сегодня, а протокол задержания оформляли через три дня. После этих, проведенных в милиции дней, человек выходил из отдела на четвереньках.

Второе. Придать адвокату статус должностного лица? За все время существования адвокатуры в мире, она никогда не была государственным учреждением. Возможно, иные мои коллеги согласились бы работать за ставку судьи или прокурора. Ведь государство платит чиновникам очень хорошие деньги. Но если заставить адвоката быть должностным лицом, исчезнет вся суть работы — независимость. Я считаю, что без свободной адвокатуры демократическое государство не может существовать.

Третье предложение Каратаева: отчитываться перед следователем — кто, сколько и за что заплатил адвокату. А что делать с понятием адвокатской тайны? Она официально приравнена к банковской тайне. Есть закон, который надо исполнять, даже если кое-что в нем не нравится прокурорским работникам.

Никто не спорит, что коррупция в стране процветает, но корень ее далеко не в адвокатуте. Коррупция будет до той поры, пока сидящие во властных структурах не перестанут пользоваться административными привилегиями. Кто садится на скамью подсудимых по делам о взятках? Строго представители власти — от министров, до следователей.

Владимир Каратаев приводит примеры адвокатской преступной нечистоплотности. А сколько можно привести противоположных примеров? Вспомним недавнее чудовищное преступление в Ленинском районе Саратова: милиционеры схватили случайного человека неславянской внешности, пытали. Когда поняли, что «навесить» на него преступление не удается — убили, и сожгли труп. И таких примеров немало. Я же не утверждаю теперь, что у нас все работники милиции и прокуратуры негодяи?

Конечно, не могу гарантировать, что все мои коллеги работают честно и профессионально. Но это не пороки профессии, а конкретного человека, который может быть случайным. Такие люди рано или поздно отсеиваются. Самоконтроль внутри адвокатского корпуса есть. Разработан и утвержден Кодекс адвокатской этики. Экзамены на адвоката при приеме в адвокатскую Палату принимает квалификационная комиссия, которая учитывает и моральные качества человека.

Отдельно несколько слов о суде присяжных, который также не устраивает Владимира Ивановича. Президент Дмитрий Медведев, обращаясь к прокурорским работникам сказал: не надо хаять суд присяжных, надо научиться работать в этом суде. Да, это трудно. Важно быть человеком эрудированным, знающим законы, обладать определенной харизмой и уметь донести до присяжных свою позицию. Не умеешь? Не завидуй, а учись. Вот он: принцип равенства участников процесса.

«В адвокатуре должен работать механизм самоочищения»

К резким высказываниям Владимира Каратаева не остался равнодушным скандальный правозащитник, пытавшийся в свое время легализовать проституцию, Александр Ландо:

То, о чем говорит Владимир Каратаев, мне знакомо. Как и везде, среди адвокатов есть отщепенцы, которые предают интересы дела. Кстати, в прокурорской среде, которую представляет Каратаев, таких деятелей также немало. Зачастую именно недобросовестные люди создают негативный имидж всей профессии. Однако, давайте вспомним известнейших и честнейших российских адвокатов-классиков — Плевако, Киселева, Кони. Или нашего современника, Генри Резника. Я Резника лично знаю, и уверен: к нему обозначеные Каратаевым пороки адвокатского корпуса никакого отношения не имеют. Отождествять весь институт адвокатуры с исчадием ада неправильно.

Меня самого во многом не устраивают порядки в адвокатской среде. Есть адвокаты, которые запросто «вхожи» в судебные и прокурорские кабинеты. Но только ли адвокаты в этом виновны? Почему мы забываем о судьях и прокурорах, которые допускают такую практику? Почему забываем запретить следователям иметь «своих» адвокатов? Сплошь и рядом следователи советуют подозреваемым брать определенных адвокатов, с которыми, видимо, есть некая договоренность. Порядок надо наводить не только в адвокатской среде, но и в прокурорской, и в следственной, и судебной.

Хочу заметить — придание адвокату статуса должностного лица ничего не изменит. Ведь и сейчас нечистоплотный защитник может быть привлечен к ответственности по нескольким статьям. За мошенничество, за посредничество при даче взятки, например. В адвокатуре должен работать механизм самоочищения: нравственный контроль внутри самого правозащитника, и контроль со стороны адвокатского сообщества. Адвокаты должны сами вести непримиримую борьбу с теми, кто позорит их профессию. Сегодня, на мой взгляд, жесткий контроль отсутствует, практика адвокатов пущена на самотек. Хотя, механизмы имеются, их надо просто активнее задействовать.

И совершенно недопустимо бороться с недостатками адвокатского корпуса путем урезания или ликвидации адвокатских услуг на предварительном следствии. Человек имеет право на адвоката с первой же минуты, как только попал в поле зрения милиции. Это право нельзя отбирать. Ведь, не дай Бог, сам Владимир Иванович попадет под «пристальное внимание» правоохранительных органов. Он обязательно обратится к адвокатам.

Адвокаты — громкие дела

В октябре 2006 года в Мадриде был арестован известнейший российский адвокат Александр Гофштейн. В Испанию он приехал защищать клиента, «вора в законе» Захария Калашова. Прокуратура Испании зафиксировала телефонные переговоры Калашова и Гофштейна на тему, что «некоторые очень высокопоставленные люди могут повлиять на судью и тюремное начальство», и в итоге — освобить «авторитета». Теперь Александру Гофштейну грозит 7 лет и 3 месяца испанской тюрьмы, а также штраф — 500 тыс. евро.

В декабре 2008 года в Москве был задержан адвокат Владимир Бондарчук. Он обещал неким бизнесменам, обвиняемым в незаконном предпринимательстве, прекращение уголовного дела за 150 тыс. долларов. Бондарчук обещал помочь коммерсантам через свои связи в прокуратуре Западного административного округа Москвы.
В марте 2009 года по подозрению в мошенничестве задержан адвокат Петр Сурский, защитник одного из обвиняемых по «делу Пола Хлебникова». Адвокат был взят с поличным при получении 30 тыс. долларов от руководства крупной российской компании.

Также в марте этого года задержаны адвокаты Ставропольской и Владивостокской краевых адвокатских Палат по схожим признакам преступления: мошенничество. В обеих случаях адвокаты требовали с подзащитных и их родственников 500 тыс. рублей на взятки судьям и экспертам, гарантируя смягчение приговора.
Перечень «адвокатских проделок» почти бесконечен. Только за октябрь 2009 года за мошенничество, вымогательство или попытки подкупа был задержан ряд адвокатов в Москве и Подмосковье, Саратове, Таганроге, Ростовской области, Татарстане.

Адвокаты — громкая победа

Значительная победа адвокатов — процесс по делу об убийстве журналистки и правозащитницы Анны Политковской. На скамье подсудимых в Московском окружном военном суде оказались сотрудник МВД Сергей Хаджикурбанов, братья Джабраил и Ибрагим Махмудовы, подполковник ФСБ Павел Рягузов. Непосредственным убийцей следствие считало Рустама Махмудова, который находится в розыске.

Адвокаты настолько убелительно развалили доказательную базу следствия, что 19 февраля 2009 года, под крики - «Браво!», подсудимые были оправданы присяжными. Оправдательный вердикт не поставил точку в расследовании — оно возобновилось и продолжится до окончательного установления истины.


Комментарии

Ваше имя:
Комментарий:
Security Image
Введите код с картинки (с учетом регистра).
Чтобы обновить изображение, кликните на нем.