От диктатуры к демократии

Юлий Нисневич
Сходил на круглый стол в Центр Карнеги, где обсуждался доклад профессора Высшей школы экономики Юлия Нисневича о посткоммунистической трансформации. Нисневич сформулировал пять факторов, реализация которых, по его мнению, обязательна при переходе от авторитарной модели государственного устройства к демократической:

1. Очищение всей системы органов государственного управления от «специалистов» из советской номенклатуры; «профессиональная» люстрация.

2. Создание независимой и справедливой судебной системы – главного арбитра в окончательном разрешении всех политических, правовых, социальных и экономических споров, противоречий и конфликтов.

3. Формирование реальной многопартийной системы как единственного механизма сменяемости властных элит.

4. Подотчетность и зависимость высших должностных лиц государства как механизм противодействия политической коррупции

5. Отказ от экономического детерминизма.

Развивая мысль о необходимости люстрации, Нисневич привел в качестве удачного примера реформу МВД Грузии, проведенную Саакашвили. Суть ее он сформулировал лаконично: выкинули всех и набрали новые кадры. Результат: резкое сокращение коррупции.

Россия же, по мнению Нисневича, напротив, совершила ошибку в начале 90х годов, когда реформаторов во власти сменили советские бюрократы. Он считает, что надо было привлекать во власть не номенклатурщиков, а, например, кадры из советской оборонки. Оборонный комплекс, предполагается, был в меньшей степени подвержен идеологической промывке мозгов («пропаганда пропагандой, но ракеты должны летать») и в тоже время был единственной отраслью, где существовала реальная конкуренция («предприятия конкурировали друг с другом за оборонный госзаказ»).

Что касается экономического детерминизма, то и здесь Россия не избежала ошибок, полагает Нисневич. В начале 90х доминировала точка зрения, что «главное поставить экономику на рыночные рельсы, а демократия после этого появится автоматически». Эту логику он назвал «тупиком» и «абсурдом», результатом ее стало то, что в стране «вместо рынка появился крокодил».

Отвечая на вопрос, почему у постсоветских стран восточной Европы демократия получилась, а в России нет, Нисневич указал на фактор «националистической стенки». Речь о том, что в этих странах движущей силой перемен была идея вычистить из власти «ставленников Москвы и КГБ», что в итоге привело к тем или иным формам люстрации.

Здесь с докладчиком поспорил политолог Андрей Рябов, который указал, что и в республиках бывшего СССР имело место противопоставление России, однако эти страны до сих пор далеки от образцов европейской демократии. Рябов считает хоть и второстепенным, но важным фактор внешнего давления. Например, задача вступления в Евросоюз задала вектор развития Польши. В итоге правительства там сменялись, но сохранялся единый курс на интеграцию в ЕС, что определяло последовательное реформирование политической системы.

Рябов также добавил, что для успешного перехода к демократии необходим консенсус внутри страны о формировании исполнительной власти и о правилах политической игры. Нисневич не согласился: «если работают не процедуры, а понятия, о демократии не может быть и речи».

С критикой доклада Нисневича выступил молдавский политолог Владимир Брутер, по мнению которого реализация указанных факторов не гарантировала успешной трансформации постсоветских режимов в демократию. Например, все они были реализованы в странах Балтии, но если в Эстонии трансформация прошла «относительно успешно», то в Латвии до сих пор не установились нормы демократии, но на очень высоком уровне находится политическая коррупция.

Ведущий круглого стола Алексей Малашенко, в целом соглашаясь с тезисами Нисневича, сказал, что среди упомянутых факторов не хватает одного: исторического опыта. А Ирина Байкова из Института Востоковедения привела пример создания демократических институтов в Монголии, где исторического опыта демократии не было никогда («хотя Чингизхан там некоторые считают первым демократом»).

После «развода» с СССР в Монголии образовался политико-экономический вакуум, который заполнили США – инвестициями и пропагандой своей системы ценностей. В целом, по мнению Байковой, демократия в Монголии состоялась: относительно независимый и некоррумпированный суд и более-менее-честные выборы. С этим тезисом согласился и Михаил Грачев из РУДН, который обратил внимание, что в Монголии власть на выборах менялась, а в России – никогда.

Подводя итог дискуссии, Юлий Нисневич добавил, что в ходе перехода от диктатуры к демократии у власти появляется функция просветительства. Речь о том, что власть в этот период обязана «утверждать сверху» права личности в качестве базовой ценности. Нет ни одного демократического общества, где личность и ее права не являлись бы базовой ценностью, считает Нисневич.


Комментарии

Ваше имя:
Комментарий:
Security Image
Введите код с картинки (с учетом регистра).
Чтобы обновить изображение, кликните на нем.